Адвокат Кондрат Горишний:
«Не располагая материалами уголовного дела, оценивать обоснованность обвинения Марии Бонцлер не могу.
Однако опубликованные обстоятельства судебного разбирательства вызывают серьёзные вопросы. Прежде всего, это отстранение трёх адвокатов, участвовавших в деле по соглашению, удаление подсудимой из зала суда и заявленное ею отсутствие доступа к протоколам заседаний, проведённых без её участия.
Особого внимания заслуживают основания отвода защитников. Отказ от оформления допуска к государственной тайне сам по себе не предусмотрен в качестве основания для отвода адвоката.
При подтверждении этих обстоятельств может идти речь о существенных нарушениях права на защиту. Их законность и влияние на исход дела должны получить надлежащую оценку суда апелляционной инстанции».
Адвокат Леонид Соловьёв:
«Ноль цеховой солидарности при полностью закрытом процессе. С этим делом никакой ясности. Срок ужасный. Коллеге — сил. Чем сможем поддержать из России, поддержим».
Адвокат Сергей Наумов:
«12 лет лишения свободы за то, что адвокат остаётся адвокатом. Всё это уже напоминает советскую историю адвоката Николая Степановича Сафонова. Примечательно, что его книга «Записки адвоката. Крымские татары» была опубликована только в 1990 году, спустя 20 лет после тех процессов, в которых он выступал в качестве адвоката.
Очевидно, что для здоровья Марии Бонцлер этот приговор уже равносилен смертному. Я читал эмоциональный пост Михаила Беньяша — с ним можно только согласиться. И нельзя не вспомнить, что осуждение Марии Бонцлер произошло в Калининградской области, где президент адвокатской палаты может без последствий для себя (хотя бы с точки зрения публичной репутации) ударить женщину с ребёнком.
Я давно и последовательно отстаиваю точку зрения, что адвокатские палаты стали резидентурами. И сейчас буду настаивать также на том, что они не вправе представлять юридическое сообщество России в качестве неправительственных организаций в международных правозащитных структурах и при ООН.
Поведение ФПА и Адвокатской палаты Калининградской области в деле Марии Бонцлер — тому доказательство».
Адвокат Виктор Дроздов:
«Судьба Марии Бонцлер... Много мыслей, много слов, много эмоций. Увы, её судьба сегодня — не исключительный случай.
Тема преследования адвокатов в связи с их профессиональной деятельностью, набирающего процедурную силу в России, — это тема определённо политического свойства. Идёт целевая подготовка к попытке демонтажа 18-й статьи Конституции РФ, стоящей мощным правовым заслоном на пути произвольного поведения государства в вопросах защиты прав человека в России. Об этом при каждом удобном случае публично и открыто говорит министр юстиции К. Чуйченко. Не краснея и ничуть не заботясь о своей репутации юриста.
Нынешняя плеяда самоотверженных адвокатов, среди которых, конечно, и Мария Владимировна Бонцлер, уже вошла в историю отечественной правозащитной адвокатуры. Да, такая адвокатура у нас вынуждена была появиться вследствие настойчивой приватизации государством права, правоохраны, правоприменения и правосудия в России. Это те люди (их имена известны, но даже сейчас не все могут быть названы), которые оценивают гражданские права людей выше всех иных человеческих ценностей и готовы бороться за них публично и настойчиво.
И выскажу в связи с этим неожиданную мысль. В этой борьбе государство всегда будет играть роль отыгрывающейся стороны. У государства нет иного аргумента, кроме попыток реализации судебного администрирования статуса граждан этой профессии. Государство в споре о сути 18-й статьи беспомощно. Именно поэтому от общества закрываются суды, прячутся судьи, не отвечают на звонки «следаки» и «фейсы».
Впереди нелёгкие времена. Выход один — политические перемены в стране, которых дальше уже определённо ждать не стоит. Их пришло время создавать. Если у общества, генетически изуродованного идеологией и практикой большевизма, найдутся бесстрашные и мудрые прагматики, вероятность появления таких людей именно в среде ныне действующих (и уже «запрещённых») адвокатов, на мой взгляд, может оказаться весьма обнадёживающей.
Может быть, тогда судьба Марии Владимировны и станет тем случаем, когда «не высказаться всем» будет сродни предательству. Всякие иные «высказывания» ничем, ничему и никому не помогут».
Адвокат Калой Ахильгов:
«Кошмар. Сказать здесь больше нечего».
Юрист Владимир Багаев:
«Я посмотрел публикации о деле и о Марии, ознакомился с обвинительным заключением. Конечно, в стране с нормальной правовой системой такого дела не могло бы быть.
Следствие вменяет ей разглашение сведений, которые и так были публичными. Одного этого было бы достаточно, чтобы оправдать Марию. Но здесь есть и многое другое.
Например, утверждение о том, что Мария переписывалась с сотрудником СБУ, является голословным. В обвинительном заключении это никак не обосновывается, а просто указывается как факт. Судя по всему, была проведена экспертиза, выводам которой предлагается поверить. И суд поверит, потому что его задача в России — подтвердить выводы следствия.
Между тем независимый суд (которого в России нет!) несомненно поставил бы такой вывод под сомнение.
Незаконно и закрытие процесса над Марией. Судя по всему, оно объяснялось наличием государственной тайны. Однако в обвинительном заключении прямо указано, что её обвиняют в разглашении сведений, не составляющих государственную тайну (п. 22 Перечня сведений в области военной, военно-технической деятельности Российской Федерации, которые при их получении иностранными источниками могут быть использованы против безопасности Российской Федерации, утверждённого приказом ФСБ от 04.11.2026 № 547).
Очевидно, что деятельность Марии, принципиально защищавшей людей, не согласных с властью и критикующих развязанную Путиным войну, вызывала раздражение. Её хотели остановить. И это сделали.
И это при том, что её работа, какой бы качественной она ни была, не могла помочь людям избежать приговора — так устроено современное российское правосудие, полностью лишённое самостоятельности от следствия.
Получается, ей мстили за позицию, выражавшуюся в законной деятельности — защите обвиняемых. Собственно, это и видно из обвинительного заключения, где почти в каждом абзаце говорится о том, что Мария не согласна с проведением "СВО"».



