Адвокат Мария Бонцлер находится под стражей с мая прошлого года. В начале марта ей предъявили окончательное обвинение по статье 275 УК РФ («государственная измена»). Изначально Бонцлер обвиняли по статье 275.1 УК РФ («конфиденциальное сотрудничество с иностранным государством»), по которой она проходила с момента задержания 28 мая 2025 года. Позднее обвинение в рамках этого же дела было переквалифицировано на госизмену.
Издание «Свободный Калининград» накануне опубликовало материал, посвященный процессуальным вопросам в уголовном деле адвоката Марии Бонцлер и позиции ее защиты. После первого судебного разбирательства 14 июля Бонцлер, находясь в СИЗО, написала, что уголовное дело по статье 275 УК РФ («Государственная измена») так и не было возбуждено, несмотря на предъявленное обвинение:
«На суде я окончательно убедилась, что уголовное дело по моей новой статье (госизмена) так и не было заведено… То есть прежнее дело… закрыто не было, и новое дело по новой статье не было заведено. То есть меня будут судить за то, в чём подозревают, но без заведения уголовного дела. Остаток вечера я посвятила тому, что спрашивала всех встречных, как такое возможно? Все в один голос признали, что невозможно. Резюмировала всё девочка, которая меня доставляла в СИЗО. Я спросила, есть ли у неё юридическое образование и описала ситуацию, она ответила очень интересно: "Не надо быть юристом, чтобы понять, что нельзя судить человека если уголовное дело не было заведено"».
Автор публикации Константин Рожков пишет, что после переквалификации обвинения со статьи 275.1 УК РФ («Сотрудничество на конфиденциальной основе с иностранным государством…») на статью 275 УК РФ возникли вопросы не только к следственным органам и прокуратуре, но и к стороне защиты. В частности, журналист задается вопросом, почему первоначальное уголовное дело не было прекращено, почему не было возбуждено новое дело по статье о государственной измене и почему адвокаты, если действительно усматривали столь серьезные процессуальные нарушения, не добивались их устранения сразу после предъявления нового обвинения.
Рожков отмечает, что между изменением квалификации обвинения в марте и началом судебного разбирательства прошло около четырех месяцев. По его мнению, защита могла своевременно обжаловать действия следствия, однако этого не произошло. Журналист также высказывает предположение, что адвокаты могли рассчитывать добиться возвращения дела прокурору уже в суде первой инстанции. При этом он констатирует, что эта тактика не принесла результата: судья Александр Марочкин отклонил доводы защиты и не удовлетворил ходатайство о возвращении дела прокурору.
Один из адвокатов Бонцлер подтвердил Рожкову, что именно на эти процессуальные обстоятельства защита обращает внимание:
«В материалах уголовного дела есть постановление о возбуждении уголовного дела, но по другой статье и другим обстоятельствам. На предварительном слушании стороной защиты было заявлено, что надо дело возвратить прокурору… Мы настаивали на том, чтобы вообще прекратить уголовное дело, потому что нет состава и даже события преступления. Потому что не расследовалось дело по обвинению, которое ей вменяется. В марте обвинение по 275-й статье предъявлено, но уголовное дело не возбуждалось».
Адвокат, пожелавший остаться анонимным, в беседе с «СЗ» сказал, что в деле Марии Бонцлер замена обвинения со статьи 275.1 УК РФ на статью 275 УК РФ выходит за рамки обычной переквалификации и фактически требует возбуждения нового уголовного дела:
«Первоначально уголовное дело было возбуждено по признакам преступления, предусмотренного статьей 275.1 УК РФ. Однако сама конструкция этой нормы имеет принципиальное значение. Диспозиция статьи 275.1 прямо предусматривает, что ответственность по ней наступает лишь при отсутствии признаков преступлений, предусмотренных, в частности, статьями 275 и 276 УК РФ. Иными словами, законодатель изначально разграничил эти составы. Возбуждая уголовное дело по статье 275.1, следствие фактически исходит из того, что признаков государственной измены на тот момент не установлено», — поясняет он.
По его мнению, последующее предъявление обвинения по статье 275 УК РФ означает не простое изменение юридической квалификации, а переход к иному составу преступления, который первоначально исключался самой диспозицией статьи 275.1:
«На мой взгляд, в такой ситуации речь идет не об обычной переквалификации в рамках одного уголовного дела, а о новом обвинении, основанном на иной фабуле и ином составе преступления. Соответственно, до предъявления обвинения по статье 275 УК РФ следователь должен был возбудить уголовное дело по признакам именно этого преступления (если оно было), а уголовное преследование по статье 275.1 — прекратить в установленном законом порядке», — считает юрист.
Адвокат отмечает что такой подход, соответствует правовой позиции Конституционного суда РФ, который неоднократно указывал: положения статей 171 и 175 УПК РФ не допускают привлечения лица к уголовной ответственности за преступление, по признакам которого уголовное дело не возбуждалось. При этом Конституционный суд разъяснил, что вопрос о том, является ли изменение обвинения новой юридической оценкой того же события преступления либо касается самостоятельного события преступления, требующего возбуждения нового уголовного дела, подлежит разрешению с учетом обстоятельств конкретного дела.
«Ключевой вопрос заключается в том, сохранилось ли прежнее событие преступления или следствие фактически вменило новое деяние. Если обвинение по статье 275 УК РФ основано на иных фактических обстоятельствах, чем те, по которым возбуждалось дело по статье 275.1 УК РФ, то, на мой взгляд, речь идет уже о самостоятельном событии преступления. Именно в таких случаях правовая позиция Конституционного суда предполагает необходимость возбуждения уголовного дела по соответствующему составу преступления», — отмечает он.
Юрист Александр Широков не согласен с мнением коллеги:
«Тут банальная процессуалка, на вопросы материального права в данном случае никто не смотрит. Сначала не видели признаков одного преступления, потом в ходе расследования установили признаки другого. Для этого достаточно переквалификации в рамках одного дела и нового постановления о привлечении в качестве обвиняемого.
Например, с убийством: сначала дело возбуждают по ст. 109 УК РФ — причинение смерти по неосторожности, а потом устанавливают умысел. Никто для переквалификации со ст. 109 на ст. 105 УК РФ не будет закрывать старое дело и возбуждать новое.
Более того, невозможно прекратить дело, а потом возбудить новое за то же самое деяние, но уже по другой статье — это напрямую запрещено. Поэтому вопрос должен решаться именно через изменение квалификации в рамках уже существующего производства. Но не считайте меня защитником интересов следствия. Дело тут политическое, дела тут вообще не должно быть. Дело тут — дрянь».
Адвокат Илья Сидоров в беседе с нашим изданием не согласился с мнением, прозвучавшим в публикации журналиста Константина Рожкова в адрес защиты Марии Бонцлер. Комментируя утверждение о том, что адвокаты якобы не обжаловали действия следствия после изменения обвинения, Сидоров заявил, что это не соответствует действительности.
«Отвечая на ваш вопрос по поводу мнения Рожкова — нет, не так. Жалобы давно были поданы, включая обращения в Генеральную прокуратуру и КПЧ. Так что говорить о том, что защита бездействовала, неверно».
По словам адвоката, защита с самого начала занимает позицию, согласно которой предъявление обвинения по статье 275 УК РФ в рамках уголовного дела, возбужденного по статье 275.1 УК РФ, противоречит требованиям уголовно-процессуального закона.
«Насчёт "возможности" переквалификации без возбуждения уголовного дела… Даже искусственный интеллект в курсе, что это недопустимо, просто нужно правильно формулировать вопрос. Но есть и правовые позиции Конституционного суда, и другая судебная практика. Об этом мы, в частности, заявили сегодня, когда заявляли отвод судье. Наша позиция заключается в том, что такая переквалификация невозможна, а уголовное преследование должно быть прекращено».
Сидоров отметил, что из-за закрытого характера процесса адвокаты не могут публично раскрывать все детали по делу Марии Бонцлер.
Отдельно адвокат обратил внимание на вопрос доступа журналистов к судебному процессу. По его словам, несмотря на то что рассмотрение дела проходит в закрытом режиме, оглашение судебных решений должно осуществляться публично. Журналистов и слушателей не допускают даже в здание суда, когда там проходят заседания по делу Бонцлер. Об этом в своём репортаже рассказал Рожков.
«Нет журналистов, готовых подавать жалобы на недопуск. Между тем любые решения суда оглашаются в открытом судебном заседании. Так было и 13 июля, и 20 июля, так будет и 27 июля. Но, к сожалению, никто не добивается присутствия на этих оглашениях» , — считает Илья Сидоров.
В подтверждение своей позиции Сидоров сослался на пункт 20 постановления Пленума Верховного суда РФ о гласности судопроизводства, согласно которому объявление судебных постановлений по уголовным делам осуществляется публично независимо от того, рассматривалось дело в открытом или закрытом судебном заседании, за исключением прямо предусмотренных законом случаев.
По мнению адвоката, представители СМИ могли бы добиваться допуска именно на стадию публичного оглашения судебных постановлений, используя предусмотренные законом механизмы обжалования отказов в доступе.Так же он рассказал коротко о состоянии его подзащитной: «Вчера был, по сути, гипертонический криз, но скорая помощь не стала госпитализировать». В ближайшее время он попытается попасть к Марии Бонцлер.
Адвокат Роман Морозов рассказал «СЗ», что в последнее время в делах по статьям 205, 275, 276 УК РФ и другим составам, которые расследуют органы ФСБ, появилась практика использования материалов с грифом «СС» («совершенно секретно»):
«У нас новый тренд. Во всех делах по 205, 275, 276 и, думаю, по другим составам, которые рассматривает ФСБ, появляются секретные материалы с грифом СС (совершенно секретно). И если адвокат с подзащитным выбирают линию защиты с отказом давать подписку для допуска/доступа, то следователь выносит постановление об отводе. Какое-то помешательство с гостайной происходит».По словам адвоката, такая практика, на его взгляд, стала способом ограничения работы защитников по делам, связанным с государственной тайной».
В своём телеграм-канале Морозов тоже рассуждает об этом:
«Понятно, что большая часть населения относится к понятию государственной тайны, как в произведении про Мальчиша-Кибальчиша. Да и жить стали в каком-то таком состоянии инфантильности, замешанной на патернализме. И в этой среде всегда вырастает потребность кого-то назначить врагом, который пытается навредить.При этом спецслужбы получают всё больше полномочий, а их деятельность всё больше прикрывается грифами секретности. Баланс давно нарушен, и общество утратило возможность контроля за действиями спецслужб через какие-либо институты, так как эти институты разрушены.
Но в этой борьбе за полномочия спецслужбы не остановить. Им всегда будет мало. Почему? Вопрос риторический, с историческими доказательствами: опричнина, большевизм с диктатурой пролетариата и т. д. Режим секретности позволяет «пауку» оставаться в тени и ждать жертву в сплетённых сетях, которые никто, кроме него, не контролирует, и паук подрос на питании от прошлых жертв. Такова природа, если ей не интересуется разум.
Сейчас появился новый тренд, вернее, он старый, но в новой обёртке — переформатированный. Люди учатся, в том числе и как обойти закон, который мешает, или устранить людей, которые усложняют жизнь. Волшебное слово, мантра любых спецслужб — «гостайна» — стала решением проблем с неугодными адвокатами, которые сообщали что-то публике и СМИ. Также гостайной окончательно поработили судебную систему по делам, связанным со спецслужбами, которые контролировали ранее суд только через процедуру назначения, а теперь через «оборот» гостайны.
Тренд? Нет. Это не тренд. Это закономерность при отсутствии общественного контроля, в силу отсутствия гражданского общества. Вернее, понимания, что общность строится не по принципу территорий, а на принципах доверия и уважения. Ожидаемо, в ближайшие годы усилится процесс шпиономании. Уже создаются организации наподобие СМЕРШа. Инициатив с ужесточением стало в разы больше. Куда ещё? Тотальный контроль и тотальное подчинение — таково будущее людей в России — это цель спецслужб. Даже сотрудники этих спецслужб не до конца понимают, что они тоже будут жить по-другому в такой парадигме. Но, как всегда, точка бифуркации видна постфактум — ретроспективно».
