Решение Совета Адвокатской палаты города Санкт-Петербурга о прекращении статуса известного российского адвоката и правозащитника Виктора Дроздова — это продолжение опаснейшей и постоянно усугубляющейся в Российской Федерации тенденции подавления независимости адвокатуры и адвокатов.
Это — прецедент, впервые запускающий в полную силу действие сформулированной в Разъяснении Комиссии по этике и стандартам Федеральной палаты адвокатов (КЭС ФПА) № 03/19 доктрины «адвокатской омерты», служащей для продолжения навязывания обществу попирающих закон действий вкупе с тотальной неподотчетностью и корпоративным иммунитетом от уголовного преследования для неизбираемых адвокатами демократическим путем управленцев из ФПА и адвокатских палат.
1. Суть конфликта
Адвокат Дроздов, обоснованно полагая, что не предусмотренные законом требования о взносах в «фонд ветеранов» незаконны и содержат признаки неправомерного поведения, обратился в Следственный комитет Российской Федерации с заявлением в отношении нынешнего президента палаты Вячеслава Тенишева.
Из текста актов палаты следует, что к адвокату Дроздову, на основании Разъяснения КЭС ФПА № 02/18, расширяющего полномочия органов адвокатских палат в применении не обладающих должной определенностью положений п. 2 ст. 5 Кодекса профессиональной этики адвоката (КПЭА) («Адвокат должен избегать действий (бездействия), направленных к подрыву доверия к нему или к адвокатуре») и п. 5 ст. 9 КПЭА («В любой ситуации, в том числе вне профессиональной деятельности, адвокат обязан сохранять честь и достоинство, избегать всего, что могло бы нанести ущерб авторитету адвокатуры или подорвать доверие к ней, при условии, что принадлежность адвоката к адвокатскому сообществу очевидна или это следует из его поведения»), было применено Разъяснение Комиссии по этике и стандартам ФПА № 03/19. Именно эти нормы обычно используются для преследования адвокатов за критику деятельности адвокатской палаты.
Анализ представления о возбуждении дисциплинарного производства, заключения Квалификационной комиссии и решения Совета палаты, принятых по делу адвоката Дроздова, позволил выявить значительное число нарушений норм материального и процессуального права.
2. Иерархия абсурда: когда противоправные инструкции неизбираемых демократическим путем управленцев из ФПА ставятся выше Международного пакта о гражданских и политических правах
Реализация конституционного права на обращение в государственные органы в деле адвоката Дроздова была приравнена к «подрыву авторитета адвокатуры». В тексте решения Совета палата фактически утверждает: «даже если вы считаете, что в отношении вас совершается преступление руководством Палаты, вы не имеете права обращаться к государству за защитой, минуя корпоративные и судебные фильтры».
При этом из материалов дела следует, что адвокат Дроздов корпоративными фильтрами в виде предварительного обращения в адвокатскую палату воспользовался, однако был обвинен в том, что якобы не воспользовался, что опровергается в тексте анализируемых актов. Между тем, фактическое введение адвокатскими палатами обязанности «исчерпания адвокатом внутрикорпоративных и судебных процедур» как условия для реализации права на обращение в государственные органы не основано на нормах действующего законодательства и КПЭА.
Анализируя тексты актов палаты, следует заключить, что при их принятии допущены грубейшие нарушения в иерархии правовых норм, а положения международных стандартов, Конституции Российской Федерации и закона были проигнорированы в целях следования Разъяснению КЭС ФПА № 03/19, положенному в основу решения.
Этому печально известному акту посвящена моя монография «Трактат об Обращении 32-х, принципах, дискриминации и демократии в российской адвокатуре», опубликованная в 2019 году. В частности, в работе было детально описано, что Разъяснение КЭС ФПА № 03/19, запрещающее адвокатам России под угрозой лишения статуса осуществлять обращения в любые органы государственной власти с заявлениями о проведении проверки в отношении органов адвокатского самоуправления, содержащими требования или призывы к вмешательству в их деятельность либо к осуществлению в отношении них проверочных и контрольных мероприятий, вступает в неразрешимое противоречие с международными стандартами и правовыми нормами. Такими, как Всеобщая декларация прав человека (ст. 7, 8, 19, 28); Международный пакт о гражданских и политических правах (ст. 3, 5, 19); Конвенция о защите прав человека и основных свобод (Преамбула, ст. 10, 13, 17, 18, 53); Декларация о праве и обязанности отдельных лиц, групп и органов общества поощрять и защищать общепризнанные права человека и основные свободы (ст. 1, 5, 6, 7, 8, 9, 11); Конституция Российской Федерации (ст. 2, 4, 6, 15, 17, 18, 19, 29, 33, 45, 47, 55, 120); Федеральный закон от 2 мая 2006 г. № 59-ФЗ «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации» (ст. 2, 3, 4, 6); Основные принципы, касающиеся роли юристов (п. 16, 23, 26); Стандарты независимости сообщества юристов IBA (ст. 14); Общий кодекс правил для адвокатов стран Европейского сообщества (п. 1.2.2.).
Устанавливая запрет на обжалование действий своих должностных лиц, ФПА и адвокатские палаты фактически выводят их из-под действия уголовного закона, что отрицательно влияет на подотчетность неизбираемых демократическим путем управленцев перед сообществом адвокатов и перед обществом.
Наряду с этим, в тексте решения Хамовнического районного суда г. Москвы по делу № 02-0136/2020, касающегося оспаривания Разъяснения КЭС ФПА № 03/19, указано, что «оспариваемые решения не содержат запретов, обязательных к исполнению адвокатами, не препятствуют реализации членами адвокатского сообщества конституционного права на обращение в правоохранительные органы».
Однако в деле адвоката Дроздова представителями палаты, напротив, утверждается, что сам факт его обращения в государственный орган — уже нарушение.
В актах палаты необоснованно утверждается и то, что обращение адвоката в отношении Президента палаты Вячеслава Тенишева тождественно обращению в отношении органа палаты. Однако это утверждение — юридическая фикция, создающая необоснованный иммунитет, поскольку Тенишев не орган самоуправления, а лишь его член. Это значит, что в деянии адвоката Дроздова нет даже и состава нарушения, о котором говорится в Разъяснении № 03/19!
Следуя порочной логике Разъяснения № 03/19 в деле адвоката Дроздова, Совет адвокатской палаты пришел к явно незаконному выводу, констатировав следующее: «свобода выражения адвокатами своего мнения не безгранична, и некоторые интересы, например, такие, как авторитет и независимость адвокатуры, достаточно значимы для того, чтобы обосновать наложение ограничений на это право». Этот тезис вступает в явное противоречие с положениями Конституции Российской Федерации (ч.3 ст.55), согласно которым ограничение реализации права может быть наложено только на основании федерального закона, и, соответственно, оно не может обусловливаться содержанием разъяснений КЭС ФПА или нормами КПЭА, который уже много лет принимается и корректируется ФПА без участия и помимо воли адвокатов. Кроме того, в Конституции указано, что права могут быть ограничены на основании федерального закона только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты таких благ, как основы конституционного строя, нравственность, здоровье, права и законные интересы других лиц, обеспечение обороны страны и безопасность государства. Об «авторитете адвокатуры» Конституция не упоминает, следовательно, никакое посягательство на него не может служить основанием для ограничения прав граждан, в том числе, обладающих статусом адвоката.
Несмотря на то, что адвокат Дроздов, обращаясь в правоохранительные органы, действовал, реализуя право на самозащиту, а также право на выражение мнения и обращение, вопросы о наличии или отсутствии формально-юридических или фактических оснований, предусмотренных ст. 55 Конституции или ст. 19 Международного пакта о гражданских и политических правах, которые могли бы быть положены в основу легальных ограничений, Квалификационной комиссией и Советом палаты не исследовались. Органами палаты оказались нарушены и положения ст. 5 и 26 Пакта в части установления произвольных ограничений, дискриминирующих адвоката по сравнению с другими гражданами, устанавливаемых отдельными группами лиц.
3. Преследование за обращение вопреки закону
Дело адвоката Дроздова – это акт беззакония, потому что оно представляет собой преследование гражданина, обладающего статусом адвоката, за реализацию его права на обращение, что прямо запрещено законом. В ч. 1 ст. 6 ФЗ «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации» содержится следующая норма: «Запрещается преследование гражданина в связи с его обращением в государственный орган, орган местного самоуправления или к должностному лицу с критикой деятельности указанных органов или должностного лица либо в целях восстановления или защиты своих прав, свобод и законных интересов либо прав, свобод и законных интересов других лиц». Эта норма закона актами адвокатской палаты и действиями ее должностных лиц грубо нарушается. Данная норма в актах палаты игнорируется.
4. Ложный учет защитительных доводов
Несмотря на то, что Совет в тексте решения написал, что он в полной мере учел аргументы сторон, изложенные в письменной и в устной формах, сопоставление текстов возражений адвоката Дроздова и текста актов палаты показывает, что это совсем не так. Большинство доводов адвоката Дроздова были немотивированно отклонены.
5. Анатомия расправы: как расширялись объем и содержание дисциплинарного обвинения
Анализ актов палаты и материалов дела выявляет множество вопиющих противоречий в изложении в них фактических обстоятельств дела. Сравнение текста представления о возбуждении дисциплинарного производства, формально определяющего объем и содержание дисциплинарного обвинения, с текстами заключения Квалификационной комиссии и решения Совета показывает наличие в них существенных различий в описании фактических обстоятельств дела и их оценке.
5.1. Трансформация и расширение обвинения
Первоначальное дисциплинарное обвинение, сформулированное в представлении, носило узкий характер: сам факт обращения в Следственный комитет. Однако в процессе разбирательства Квалификационная комиссия и Совет существенно расширили описание дисциплинарного обвинения, как по объему описания, так и по его сути. В него было включено не только действие (обращение в Следственный комитет), но и бездействие — «отказ адвоката от использования корпоративных и судебных механизмов обжалования решений Палаты». Таким образом, органы адвокатского самоуправления вменили адвокату Дроздову в вину то, что не было указано в исходном дисциплинарном обвинении.
5.2. Волюнтаристское конструирование мотивов «постфактум»
В представлении о возбуждении дисциплинарного производства мотивы адвоката Дроздова не анализировались и в вину ему не ставились. Квалификационная комиссия и Совет волюнтаристски, руководствуясь исключительно собственными соображениями и при отсутствии каких-либо объективных доказательств «достроили» субъективную сторону деяния, категорично утверждая, что адвокат Дроздов, направляя обращение в Следственный комитет, действовал не из чувства гражданского долга или желания осуществить самозащиту права, а с целью злоупотребления правом. Таким образом, произошла эскалация и расширение содержания и объема обвинения: от формального факта обращения к выводу о недобросовестности, при этом реальные побуждения адвоката Дроздова, о которых он заявлял, были проигнорированы.
5.3. Логическое противоречие при оценке обоснованности
Наблюдается системный дефект в аргументации: Квалификационная комиссия официально заявила, что не компетентна проверять истинность фактов, изложенных Дроздовым в заявлении в СК. Однако и Квалификационная комиссия, и Совет делают вывод о «злоупотреблении правом» со стороны адвоката Дроздова.
С юридической точки зрения данная позиция представляется несостоятельной: невозможно квалифицировать обращение как злоупотребление, не установив, были ли изложенные в нем сведения ложными или правдивыми. При этом, хотя Квалификационная комиссия палаты отказалась проверять законность оспариваемого адвокатом Дроздовым сбора, Совет палаты в тексте своего Решения попытался обосновать законность этих взносов, чтобы, тем самым, доказать «надуманность» обвинений адвоката Дроздова в адрес Президента палаты.
Здесь имеет место и процессуальное нарушение. Квалификационная комиссия, рассматривая дело, фактически встала на сторону дисциплинарного обвинителя, поскольку она способствовала корректировке описания первоначального дисциплинарного обвинения. Совет палаты, в свою очередь, фактически установил новое обстоятельство, не установленное Квалификационной комиссией, чего он делать не вправе и также расширил дисциплинарное обвинение.
Таким образом, следует констатировать, что адвоката Дроздова с грубейшими процессуальными нарушениями лишили права на профессию, но при этом отказали в полноценном исследовании того, были ли его заявления, за которые это было сделано, обоснованными по существу. Уже только одно это представляет собой нарушение права на объективное и справедливое рассмотрение дисциплинарного дела.
5.4. Отсутствие доказательств посягательства и вреда «авторитету адвокатуры»
В решении Совет указал, что «Обращение … способствовало формированию у должностных лиц следственных органов представления о незаконности финансовой деятельности АП СПб и возможности неправомерного дисциплинарного производства в отношении адвокатов, умаляя тем самым авторитет адвокатуры». Однако доказательств, позволяющих прийти к выводу о нанесении адвокатом Дроздовым вреда «авторитету адвокатуры» и о его умысле, направленном на это, в материалах дисциплинарного производства не имеется. Таким образом, утверждение о подрыве «авторитета адвокатуры» носит исключительно предположительный и декларативный характер.
5.5. Несерьезная проверка серьезного заявления
Совет палаты в своем Решении указал следующее: «адвокаты не могут позволить себе высказывания, которые настолько серьезны, что выходят за пределы допустимых комментариев без надежного фактического обоснования». Однако, как уже указывалось, сам Совет фактически отказался осуществлять надлежащую проверку наличия у адвоката Дроздова фактических оснований для заявлений в Следственный комитет, фактически придя при этом к голословному и необоснованному выводу о том, что такие основания отсутствуют. В Решении Совета отсутствует надлежащий анализ фактических обстоятельств, которые привел адвокат Дроздов в своем обращении. Вывод о виновности адвоката Дроздова сделан без надлежащего установления на основе каких-либо доказательств факта заведомой ложности обвинений или недобросовестности, а значит и без доказательства ключевого элемента состава — вины в форме умысла или грубой неосторожности, направленных именно на подрыв «авторитета адвокатуры», а не, например, на защиту своих прав или прав других адвокатов, с которых также взимают не предусмотренные законодательством взносы. Поэтому выводы Совета о якобы злоупотреблении адвоката Дроздова правом на обращение и якобы голословных обвинениях – это не результат серьезной проверки, а лишь результат бездоказательной волюнтаристской оценки лиц, принимавших решение.
Проанализируем субъектный состав и процедуру принятия решения.
6. «Потерпевший» президент
Ситуация, когда административный ресурс Палаты используется для защиты репутации ее руководителей от уголовно-правовых претензий адвокатов, подрывает доверие к институту адвокатуры гораздо сильнее, чем любые жалобы и заявления. Нельзя игнорировать тот факт, что «потерпевшим» от действий Дроздова является нынешний президент Палаты Вячеслав Тенишев. В силу действующего закона, по сути, все члены органов адвокатской палаты подконтрольны Президенту палаты и зависимы от него. В результате фактического существования такой зависимости адвокат Дроздов получил решение конфликтной ситуации не правовым, а фактически «силовым» путем, когда «право правого» уступило место «праву сильного».
7. Возбуждение дисциплинарного производства неуполномоченным лицом
Дисциплинарное производство в отношении адвоката Дроздова отягощено совокупностью иных критических процессуальных дефектов, подрывающих легитимность итогового решения. Вот еще одно из них: дисциплинарное производство было возбуждено неуполномоченным лицом — первым вице-президентом Кириллом Саськовым, не имевшим документально подтвержденного статуса лица, замещающего президента.
8. Отсутствие беспристрастного органа, рассматривающего дисциплинарное дело
Изучение материалов дела показывает, что был нарушен фундаментальный принцип беспристрастности. Инициатор представления вице-президент Михаил Пашинский и само лицо, возбудившее производство по делу, – первый вице-президент палаты Кирилл Саськов, входили в состав Совета, принимавшего решение по делу, то есть фактически стали «судьями», будучи «обвинителями». Входили в состав Совета, принимавшего решение по делу, и иные лица, которых в силу общего контекста положения дел в адвокатской палате города Санкт-Петербурга, нетрудно заподозрить в наличии мотива мести в отношении адвоката Дроздова.
9. Нарушение права на защиту
Помимо переформулирования содержания первоначального дисциплинарного обвинения, в ходе производства по делу имели место и другие нарушения права на защиту. Так, адвокату Дроздову в процессе заседаний не была предоставлена возможность изложить в полной мере все доводы в свою защиту. Кроме того, право на защиту адвоката Дроздова в Совете было существенно ограничено использованием дефектного протокола заседания Квалификационной комиссии (выписка вместо полного документа), необоснованным отказом в проведении открытого разбирательства, формальным установлением даты проступка без исследования момента совершения деяния.
10. «Обвинительный уклон»
Доводы адвоката Дроздова в ходе рассмотрения дела системно и безосновательно отклонялись, о чем свидетельствует то, что они были отражены в актах палаты лишь частично. При этом опровержение доводов адвоката Дроздова, выдвинутых им в свою защиту, разработчики актов палаты не осуществили с должной обоснованностью.
11. Наказание за непризнание вины
Виктор Дроздов — адвокат с 30-летним стажем, не имевший дисциплинарных взысканий. Применение к нему наиболее строгой меры дисциплинарной ответственности за однократное нарушение явно носит карательный, а не корректирующий характер. В Решении Совета это цинично обосновывается «отсутствием критического отношения к своему поступку». Из этого следует, что адвоката Дроздова наказали строже только за то, что он посмел отстаивать свою невиновность.
12. 30 лет добросовестной работы без «необходимых качеств»?
Совет, избирая меру наказания, утверждает, что адвокат Дроздов «не обладает необходимыми для осуществления адвокатской деятельности профессиональными и этическими качествами». И это утверждение совершенно несовместимо с тем фактом, что адвокат Дроздов имеет стаж адвокатской деятельности более 30 лет и на протяжении этого срока добросовестно осуществлял защиту своих доверителей. Как можно одновременно быть более 30 лет безупречным защитником и «не обладать необходимыми качествами»?
13. Основная функция Совета адвокатской палаты - препятствование адвокатской деятельности и нарушение прав граждан?
Совет адвокатской палаты помимо изложенного выше, своими действиями вмешивается и препятствует профессиональной деятельности адвоката Дроздова, а также реализации конституционного права его доверителей на получение квалифицированной юридической помощи. Однако этот вопрос Советом палаты, ответственным в силу закона за обеспечение оказания квалифицированной юридической помощи в соответствующем регионе, при назначении меры наказания адвокату Дроздову не обсуждался. Это означает, что для Совета палаты недопустимость обращений адвокатов относительно деятельности его членов, замаскированная под защиту «авторитета адвокатуры» оказалась более приоритетной, чем выполнение Советом своего основного предназначения – обеспечения реализации прав граждан. Кроме того, своим решением Совет палаты вероломно и, по сути, в принудительном порядке прекратил отношения доверителей с адвокатом Дроздовым, нарушив их право на защиту избранным ими защитником.
14. Выводы
Дисциплинарное дело адвоката Дроздова демонстрирует кризис самоуправления в адвокатуре, разложение этого института и его фактический «захват» лицами, не зависящими от самих адвокатов.
Выход Квалификационной комиссии и Совета за пределы доводов, изложенных в представлении о возбуждении дисциплинарного производства (введение новых элементов обвинения в виде «бездействия» и «неиспользования корпоративных процедур»), лишил адвоката Дроздова возможности эффективно защищаться от конкретных сформулированных претензий.
Органы палаты в деле адвоката Дроздова продемонстрировали практику «обвинительного уклона» и презумпции виновности адвоката. Реализация конституционного права на обращение в государственные органы была искусственно приравнена к нарушению этики путем приписывания адвокату негативных мотивов, которые не были доказаны. Логика принятых палатой актов направлена на установление запрета для адвокатов обращаться за защитой своих прав к государству, если конфликт касается руководства Палаты, что противоречит общеправовому принципу верховенства права и необоснованно ставит интересы отдельных неизбираемых демократическим путем лиц выше общественных и государственных интересов.
Отказ от проверки фактической обоснованности заявления адвоката Дроздова при одновременном признании его виновным в «злоупотреблении правом на обращение» делает решение Совета юридически ничтожным в части доказанности дисциплинарного проступка.
Вместо защиты прав адвокатов группа неизбираемых демократическим путем управленцев, выбрала путь подавления инакомыслия и защиты собственной бюрократии.
Если добросовестный адвокат не может защитить себя от произвольных поборов, рискуя потерять право на профессию возвысив голос, — значит, настоящей и независимой адвокатуры больше не существует.
В связи с вышеизложенным представляется очевидным, что дело адвоката Дроздова имеет все признаки дисциплинарного произвола, когда правовые нормы и нормы кодекса профессиональной этики адвоката используются не для поддержания этических стандартов адвокатской профессии, а для подавления критики и защиты финансовой политики руководства адвокатской палаты от внешнего контроля.
Решение по дисциплинарному делу адвоката Дроздова должно быть отменено как антиправовое и незаконное.
Действующая структура органов управления ФПА и адвокатских палат должна быть подвергнута кардинальному реформированию, во избежание случаев преследования добросовестных адвокатов представителями этих органов.
